Иван ДАВЫДОВ

В современных условиях все возрастающей дифференциации гуманитарных наук, сопровождающейся актуализацией междисциплинарного подхода, с одной стороны, и конкуренции вузовских факультетов и кафедр смежного гуманитарного профиля – с другой, оказывается велико искушение конструирования новых учебных дисциплин. К примеру, в июне 2011 г. на достаточно высоком уровне обсуждался вопрос о возможности и целесообразности введения в российских вузах программы подготовки специалистов в области судебного религиоведения. Инициативная группа предложила ввести курс «Судебное религиоведение» в образовательный стандарт по специальности «Юриспруденция», курс «Религиоведческая экспертиза» – в образовательный стандарт по специальности «Религиоведение» и спецкурс «Религиоведческая экспертиза» в программы специализации по специальности «История», мотивируя это новшество отсутствием в регионах России квалифицированных кадров, способных осуществлять судебную религиоведческую экспертизу.

На наш взгляд, никакого «судебного религиоведения» как научной и учебной дисциплины не существует и быть не может (в отличие от религиоведческой экспертизы, осуществляемой компетентными религиоведами, назначаемыми судом), поскольку простое продление ряда наименований прикладных дисциплин с прилагательным «судебный», как то: «судебная бухгалтерия»[i], «судебная гинекология», «судебное акушерство»[ii]… и т.п. элементарно не востребовано практикой современного российского судопроизводства. Достаточно обратиться к комментариям к УПК РФ, ГПК РФ, чтобы убедиться, что в судопроизводстве по гражданским делам чаще других назначается судебно-медицинская, судебно-психиатрическая, судебно-товароведческая, судебно-трасологическая, судебно-техническая, судебно-почерковедческая экспертиза, а в судопроизводстве по уголовным – помимо названных, еще и другие экспертизы криминалистического и криминологического характера (одорологические, например)[iii].

И криминалистика, и криминология возникли как науки в XIX в. с ростом открытий и достижений, в первую очередь, естественных, точных и технических дисциплин, но нынешний свой статус они приобрели только в середине прошлого столетия, когда в ведущих вузах Европы и Америки появились соответствующие кафедры на юридических факультетах[iv]. Тем нелепее выглядят попытки некоторых российских авторов изобрести сейчас еще какую-нибудь очередную «кримино-дисциплину», например, «криминотеологию»/ «криминорелигиоведение»[v].

Очевидно, что какими бы религиозными мотивами не руководствовалось подозреваемое в совершении преступления лицо, родовым объектом посягательств окажется один (или несколько) пунктов из хорошо известного юристам перечня: личность, собственность, общественная безопасность, порядок управления, интересы правосудия, порядок и интересы военной службы и т.д. Непосредственных (видовых) объектов больше, скажем, только в преступлениях против личности выделяют: жизнь, здоровье, личную свободу, честь и достоинство личности, половую неприкосновенность и проч.[vi] Религии в этих (закрытых) перечнях нет из-за излишней частности вопросов, связанных с вероисповеданием[vii]. Но именно по объектам рубрифицируется Особенная часть УК РФ[viii]. И адекватная квалификация конкретного события/ происшествия судом исходит из анализа всей полноты состава правонарушения[ix].

Специализированные судебно-психиатрические, судебно-медицинские экспертные учреждения[x] (со всеми своими отделениями  вплоть до судебного акушерства и гинекологии) и им подобные существуют именно потому, что их деятельность напрямую связана с изучением предметов, входящих в состав конкретного преступления, например, в качестве родового и видового объекта преступного посягательства (личность, жизнь, здоровье, половая неприкосновенность). Слово «судмедэксперт» давно стало нарицательным. Сомнительно, чтобы такой же вес хоть когда-нибудь приобрел гипотетический термин «судрелведэксперт» или «криминотеолог».

Какого рода экспертизы могут быть назначены судом в ходе рассмотрения дела по существу? Любого. Различных экспертиз может быть столько же, сколько областей человеческого знания, поскольку «…экспертиза – это исследование экспертами[xi] на научной основе представленных судом объектов с целью извлечения сведений о фактах, имеющих значение для правильного разрешения дела, совершаемое в определенном процессуальном порядке и с соблюдением постановленных в процессуальном законе правил»[xii]. Но это не дает основания полагать, что существует «судебная химия», «судебная ботаника», «судебная астрономия», «судебная тригонометрия» или «судебное почвоведение» и по ним нужно издавать специальные учебники[xiii]. Единственно возможное решение обсуждаемого в этой статье вопроса – это введение базового курса «Введение в религиоведение» для программ подготовки юристов[xiv] и аналогичного курса «Введение в правоведение» для философов и религиоведов.

Учебные пособия наподобие «Судебного религиоведения» Ю. В. Тихонравова[xv] и «Криминотеологии» Л. Д. Башкатова и О. В. Старкова могут быть расценены как курьезные попытки конкретных авторов быть оригинальными. Названные издания могут использоваться в дальнейшей академической дискуссии в качестве отрицательных примеров, хотя определенный позитивный вклад в развитие диалога юристов-практиков и религиоведов-теоретиков эти авторы все же внесли. Так, например, Ю. В. Тихонравов справедливо заостряет внимание на этических, идеологических, методологических и методических проблемах религиоведческой экспертизы[xvi], хоть и не разрешает их. К тому же они не являются предметом некоего нового «судебного религиоведения». Это компетенция юридических дисциплин – сформулировать требования к документарной форме; и религиоведческих – грамотно ответить по содержанию. Что же касается непосредственного участия любого эксперта в судебном заседании, его «протокольное поведение» регламентировано соответствующими процессуальными нормами, и никаких исключений российское процессуальное право для религиоведов не делает. Ценность же совместного труда Л.Д. Башкатова и О.В. Старкова нам видится в попытке классификации видов религиозных преступлений и публикации фрагментов «криминальных исповедей сектантов»[xvii]. Все остальное в книге – это сегментация проблемного поля криминологии, сужение его почти до абсурда – исключительно до религиозных преступлений[xviii].

Автор: Иван Павлович ДАВЫДОВ - кандидат филос. наук, доцент кафедры философии религии и религиоведения философского ф-та МГУ имени М.В.Ломоносова