Системный кризис вынуждает администрации в самых разных сферах ведомственной активности изыскивать все новые и новые возможности для поддержания хотя бы видимости развития. Не избегают этой участи и руководства религиозных организаций. Причем, чем крупнее организации, чем активнее задействованы они в общей аппаратной игре, тем ниже возможности, остающиеся у них для пластичной адаптации к новым условиям, для "модернизации" по существу.

Если небольшая религиозная группа или религиозная организация любого направления встает перед необходимостью реорганизации для приведения в соответствие своих возможностей и нужд, то она способна довольно быстро поправить ситуацию. В то время, как крупнейшей в стране религиозно-государственной корпорации приходится довольствоваться лишь созданием той самой видимости. Причина проста: будучи инструментом большой политики, выгодная власти в качестве соработника структура не может развиваться в двух противоположных направлениях – удовлетворять запросам своего "пользователя" и, одновременно, соблюдать собственные институциональные интересы. Поэтому, такая цель, как благо всей организации – в данном случае, соответствие церкви своему высшему предназначению, - оказывается рассредоточенной среди персоналий этой структуры. В результате, они удовлетворяют свои собственные или клановые потребности в соответствии с номенклатурными возможностями и запросами.

Достаточно наглядно это происходит при помощи традиционного для российских госструктур раздутия бюрократического аппарата. Вот и реорганизация Священным Cинодом РПЦ МП высшего управления церкви началась, по сообщению руководителя Синодального информационного отдела этой организации Владимира Легойды, с создания нового органа. Высший церковный совет, созданный по инициативе главы конфессии, призван "скоординировать работу глав синодальных учреждений и наладить механизм реализации решений".

Конечно же, одной лишь этой инициативы, благодаря которой можно увеличить количество заседаний и производимых на них, соответственно, формальных решений, предложений и резолюций, для "ощущения перемен" в громадной бюрократической структуре РПЦ МП явно недостаточно. Поэтому, в виде еще одной существенной инициативы, клерикальный центр организовал увеличение количества региональных  церковных управлений (епархий).

Так бывшая Ставропольская и Владикавказская епархия, в зону влияния которой которой входили православные верующие РПЦ МП Ставропольского края, Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Ингушетии и Чечни, была аннулирована. Зато, на ее базе появились сразу три аналогичных "резидентуры":  Пятигорская и Черкесская епархия (приходы Минераловодского, Предгорного и Кировского районов Ставрополья, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии во главе с бывшим епископом Смоленским и Вяземским Феофилактом); Владикавказская и Махачкалинская епархия (приходы Северной Осетии - Алании, Дагестана, Ингушетии и Чечни возглавит бывший архиепископ Элистинский и Калмыцкий Зосима) и Ставропольская и Невинномысская, которую возглавит бывший епископ Павлово-Посадский Кирилл.  В то время, как бывший эмиссар патриархии на Северном Кавказе архиепископ Ставропольский и Владикавказский Феофан отправился "поправлять дела" в Челябинск.

Конечно же, кроме чисто бюрократической целесообразности для самой религиозной организации, из числа возможных причин такой акции не исключается и влияние других факторов. Например, политической необходимости усиления групп влияния центральной власти в Северокавказском регионе за счет увеличения в нем числа клерикальных персоналий.

ReligioPolis